| * |
[Nov. 11th, 2009|01:01 am] |
Мой несбывшийся город? Конечно, Нью-Йорк! Я могла туда поехать, я должна была туда поехать, ненадолго или как пойдет. Ну, знаешь. как у меня водится: сгонять в Хельсинки на выходные, а потом вдруг звонить маме и говорить, что я Норвегии в палатке... Или то была Дания? Неважно.
Да, у меня даже были деньги, были планы, был какой-то черный чемоданчик с парой штанов наготове, но случилась Лябоф, и я осталась. Любовь моя, как водится, знать меня не желал, но я упряма ж, я так умею играть и плавиться, что меня нельзя не заметить, когда мне того хочется.
Другое дело, что хочется все реже, я теперь морской монстр, глубоководное чудо-юдо, хотя кое-кто все одно говорит, что я прозрачная, а сам главного так и не углядел, ну да не важно. Не важно, я сказала. Оставь, от греха.
Так вот. Любовь меня тогда, конечно, заметил. В конце-концов. Конечно оценил, затейливую вещицу. Я ж как японская чайная чашка, глиняная, неровная и с щербиной. Херня полная, мимо пройдешь - и не взглянешь даже, но стоит небрежно бросить, мол, редкая, аутентичная вещь, но стоит прищурить глаз и начать глаголить с видом превосходительным про саби-ваби, бля... тут же находятся просвещенные ценители, и аукционный прайс взлетает до небес. Словом, заметил, говорю.
И благословил, не в гроб сходя, как Державин, а просто. Раз, другой, третий. На заднем сиденье, на кухонном полу, на пленэре, на балконе, изблагословлялся весь, чего там.
Ну, Лябоф же, кто ж не понимает, словом, осталась.
Нью-Йорк и не заметил, что меня нет, какое там, мало ли городских придурков пьет там его из бумажных старбаксовских стаканчиков, мало ль, кого ему хватает, много нас таких.
А любовь смылся, с моими деньгами, с моим рассудком, плотно упакованным меж сменных трусов-носков в его спортивной сумке. Ворожила, кидала кости - по всем дружеским диванам, по тайным явкам, без пароля - просто, здрасьте, я мол, от такого-то, не знаете? Жаль, ну так я переночую? А то очень есть хочется. Ну, хоть стакан воды-то нальете?
Это было странное время, странно не мое, будто чужачка, будто не у себя. Имея полгорода знакомых, родни и друзей, набивалась в гости к чужим людям, обживала чужие квартиры, кухни, диваны, спала в чьей-то ванне на стопке полотенец, в чьей-то кладовой, сидя на табуретке, сторожила чью-то дачу, коротала зимние ночи на полу под барной стойкой.
А где-то там за океаном не плакал по мне, не ждал меня Нью-Йорк. Бэйби, ай эм сооооу ин лав, сооооу ин лав, давай никогда не встретимся, ладно?
И я ж не ругала себя даже, не могла ж, ну, сколько там у меня еще будет нью-йорков, а Лябоф - одна. Глупая была, как решето, не скроешь. Теперь вот где я, что я? Плела силки зачем-то, а надо было - самой летать. Лететь, знаешь, к чорту на рога, где две башни еще живы были, где пахнет, видно, слышно, надо было ж, да?
Доеду, свалюсь на первую попавшуюся скамью - jet lag и похмелье с самолета - и разревусь ему в ухо, Нью-Йорку: прости, милый, дуру, прости.
А любовь, а что - любовь? Дело прошлое, дело наживное, как верно сказал дорогой сердцу мальчик: да ну их. |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
agnesvogeler's Friends Page
confused
